Был ли у Иммануила Канта настоящий друг?
Уважаемые дамы и годспода!
Название моего небольшого доклада может Вас удивить.
Разве не было уже опубликовано о Канте все и не один раз?? – Тогда почему берет на себя смелость потомок Карла Готтфрида Хагена (1749-1829), которым я являюсь, выносить подобный вопрос в заголовок? В действительности у
Канта было много друзей. Всех их вместе можно увидеть на чудесной картине Эмиля Дерстлинга «Кант и его друзья», прекрасная репродукция которой имеется и здесь, в музее Канта. Но был ли у него действительно «настоящий» друг, который преодолевал вместе с ним тяготы повседневных забот??
Да, уважаемая публика, такой друг у Канта был, и я могу это доказать:
Крайним справа, в полосатом костюме, сидит на упомянутой картине Дерстлинга Карл Готтфрид Хаген (1749-1829). В этой компании, начиная с 1787 года, велись беседы о «Боге и мире». Но бывали разговоры и на шутливо- фривольные темы. Так, в наследии Хагена сохранился винный шуточный бокал, который веселил мужскую компанию. Этот бокал вручался новому члену общества друзей, чтобы поставить его в «неловкую ситуацию»: благодаря физическим силам, действующими через соединяющиеся трубки в бокале, бокал опорожнялся как бы совершенно сам по себе и оставлял на столовой скатерти огромное винное пятно
И почему это было «фривольным»? Потому что бокал обнаруживает надпись рядом с изображением двух воркующих голубей:
«Любви рука завязывает крепкие узы» (изображение любовной пары)
«Как видно, в жизни голубей» (изображены два воркующих голубя).
"Die Liebes Handt macht festes Bandt" (Abb. Liebespaar)
"Wie man sieht, im Tauben Standt" (Abb. zwei turtelnde Tauben)
Как так получилось, что Хаген играл особую роль в кругу друзей Канта?
Хаген обратил на себя внимание Канта еще в период своей учебы. Читаем ходатайство Канта за К.Г. Хагена:
Я знаю Готтфрида Хагена как замечательного молодого человека. Он наделен не только высокими умственными
дарованиями, но и обладает порядочным, достойным уважения и любезным характером. В то же время я хочу этим отличным отзывом оказать ему
последнюю дружескую услугу и в той мере, в какой это возможно выразить словами, самым горячим образом рекомендовать его всем тем, кто имеет возможность и
интерес, поддерживать молодежь.
Медицинский факультет вернул Хагена в 1775 году обратно в университет на должность доцента общих естественных наук. Занятия он проводил в подвале своей придворной аптеки. Здесь он заложил основы научной фармацевтики. Известность Хагену принесли его учебники: «Аптечное искусство» и «Основы экспериментальной химии». Последнюю работу Кант охарактеризовал как «логический шедевр». Для этого он получил объяснения Хагена в придворной аптеке о естественнонаучных связях и феноменах. Сообщают, что Кант регулярно – после своей знаменитой прогулки – появлялся в столовой придворной аптеки, в которой сталкивался с повседневной жизнью, детьми и персоналом аптеки.
Позднее Кант стал заботливым и близким другом Хагена. Точно также Кант часто бывал в доме у Хагена, где он с удовольствием ел свое любимое блюдо «картофель в мундире с селедкой». Йоханна, старшая дочь Хагена (позднее супруга профессора Фридриха Вильгельма Бесселя), часто сидела во время подобных посещений на коленях у Канта.
Хаген помогал Кант также и в очень личных делах. Так, в одной хронике, мы обнаруживаем упоминание о споре, который вышел у Канта с его слугой Лампе:
Когда слуга немощного Канта забылся и грубо ответил своему господину, К.Г. Хаген дал понять слуге, что он регулярно получал бы свой заработок в придворной аптеке, если бы он никогда не надумал, переступить порог дома бывшего господина.
Этим картину можно считать законченной и предания могли бы доказать, что между Хагеном и Кантом была подлинная дружба.